Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Февраль 2021    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    Февраль 2021 (1)
    Январь 2021 (3)
    Декабрь 2020 (1)
    Октябрь 2020 (1)
    Сентябрь 2020 (1)
    Июль 2020 (1)

    Новости партнеров

    В Чёрном море стартовали учения НАТО Poseidon 21
    Международные учения НАТО Poseidon 21 начались в Чёрном море, передаёт «Радио Румынии». Официальная церемония открытия состоялась в румынском порту Констанца.Биолог рассказала о последствиях коронавируса для мужчин и женщин
    Мужчины тяжелее переносят острую фазу коронавируса, а женщины дольше испытывают последствия болезни. Об этом заявила профессор школы системной биологии университета Джорджа Мейсона Анча Баранова, ...Президент Армении не стал подписывать указ об отставке начальника генштаба
    Президент Армении Армен Саркисян отказался подписывать указ об отставке начальника генштаба ВС республики Оника Гаспаряна, поступивший от премьера Никола Пашиняна, сообщила пресс-служба президента.

    Реклама

  • Взаимосвязанность: "Потому что между нами нет ничего, кроме неба"...
    Рецензия на поэзию и прозу Эльдара Ахадова
    К сожалению, изучая восточную литературу, я достаточно поздно осознал, что число поэтов Азербайджана не ограничивается одним Ильясом Низами Гянджеви, родившимся и жившим в Гяндже, или поэтами Сельджукской империи или персидской составляющей азербайджанской поэзии, что на самом деле их значительно больше. Впрочем, и этому я в большей степени обязан изучению боснийских переводов суфийских текстов и суфийского наследия.
    Помимо того, к сожалению, до сих пор у меня не было возможности прочитать стихи хотя бы одного азербайджанского поэта на албанском языке, или книгу, связанную с Азербайджаном и/или его археологией, его историческим, культурным или духовным наследием.
    И вот впервые я взволнованно читаю стихи азербайджанского поэта, который пишет на русском языке и который рождает в моей душе восторг свежего света, гасящий мое незнание значительной части глобальной географии, богатой историей, культурой, искусством… Возможно, это та самая Взаимосвязанность явлений мира, о которой известно лишь Провидению.
    У меня с Эльдаром Ахадовым существует определённая возрастная дистанция, но мы с ним разделяем общий источник Первородной Творческой Души, который побудил меня очутиться в его поэзии и творчестве и найти в них множество соответствий и взаимосвязей, понимая и чувствуя через них, что на самом деле всё так и должно быть... чистота эмоций, мастерство и искусство, красноречиво говорящие об оригинальности творческого взгляда, простирающегося далеко за пределы очевидного…
    Детские воспоминания о снеге и сибирские сказки открывают читателю новое окно восприятия и понимания реализации обстоятельств жизни, искренней детской радости ребенка первому снегопаду и другим подобным моментам, всему тому, что оказывает гораздо большее влияние на постижение гораздо менее известных аспектов жизни, работы, истории, в целом всего того, о чём прежде мы знали лишь через русскую литературу коммунистического периода, переведённую и распространённую в бывшей Югославии, в которой я жил до её распада.
    Вот и в духовно зрелом стихотворении "Надежда" Эльдара Ахадова вдумчивый читатель способен получить возможность самореализации и достичь определённости в поисках Храма и Света Надежды, указывающей всем нам верное направление.
    НАДЕЖДА
    Не ищи свой Храм ни на земле, ни на небе.
    Твой Храм в тебе.
    Не всякий знает о своём Храме.
    Не всякий, кто знает о Нём, видит Его свет.
    Не все, кто видят Его свет, попадут в Храм.
    Но у каждого есть надежда.

    Далее в лаконичной, но ёмкой прозе поэта читаем:
    СЕРДЦЕБИЕНИЕ
    ... Я лежу на Земле, чувствуя ее силу за моей спиной. Ложись как я и начни писать стихи... И ты услышишь, как мое сердце бьется с другой стороны Земли. Мы пишем стихи и смотрим на одно небо. Потому что между нами нет ничего, кроме неба...

    В "Родине" есть глубокая эмоция тоски поэта, живущего далеко от места рождения. Это стихотворение пробуждает в душе читателя огромное количество образов, фигур речи, стиля и эмоций, наделяя имя Ахадова правом на своё особое место в современной мировой поэзии:
    РОДИНА
    Там, где лёгкие птицы поют изумрудные песни,
    Где летящее небо звенит с минаретных высот,
    И сияет луна, возносясь в опрокинутой бездне,
    И мелькает с утра пестрокрылый красавец удод…
    Там, в ладонях хребтов, кувыркается горное эхо,
    A над берегом моря резвится листва на ветру,
    Там не спят от любви, плачут только от счастья и смеха,
    Там, куда я вернусь и уже никогда не умру…

    Поэзия при переводе на наш язык ничем не отличается от Улыбки, понятной всем; такова поэзия Эльдара Ахадова с её взволнованным сердцебиением, разумная и возвышающая всех, кому не чуждо ничто человеческое, где Метафизическое встречается с обыденностью и многозначительностью в самом широком понимании этих слов.
    Фонд культурного образования и наследия имел честь сначала опубликовать презентацию Эльдара Ахадова, а затем пригласить его самого на шестой Международный фестиваль поэзии, состоявшийся в 2020 году в городе Раховец, Косово.

    Фахредин Шеху,
    профессор, доктор наук, поэт,
    специалист по востоковедению
    и сакральной эстетике,
    Приштинский университет, Косово

    Interconnectedness- “Because there’s really nothing but heaven between us…”

    Until my late studies of Eastern literature regrettably late I have come to realize that there are more poets from the Azerbaijan than Ilyas Nizami Ganjavi, from Ganja then Seljuk Empire now Azerbaijan, but who was from Persian origin. And it is all thanks to Bosnian translations of my Sufi formation and heritage.
    Apart from that we could hardly read any Azerbaijani poet or any book we have in Albanian language related to Azerbaijan and / or its cultural legacy, archeology, spiritual heritage and so on.
    It is a first time for me to read so ardently an Azerbaijani poet who writes in Russian and who give so much delight with new light that extinguish my ignorance of that part of the global Geography rich in history, culture, art and history etc. it is perhaps a Synchronicity or Providence who knows.
    There is an age distance with Eldar Akhadov but we share the same source of the Primordial Creative Soul that triggered me to land in his verse and Art and find so much correspondences thus realizing what it really is and how it all should be…the purity of emotion, craft and art that speaks originality far beyond the obvious we everyday encounter.
    Childhood memories and reminiscences of snowing and Siberian tales opens a new window of perception to the reader, happen to realize the life, childhood, and child’s joy upon snowing and gives far more input to extremely less known aspects of life, work, history and all what former great Federation of USSR we knew only via Russian literature from the communist period that has been translated and transmitted in former Yugoslavia I lived until its disintegration.
    And in “Hope”, we read a tremendous amount of self-realization and spiritual maturity telling to people where to look for the Temple and Light which lies with all of us.
    HOPE
    Do not seek your Temple either on earth or in heaven.
    Your temple is in you.
    Not everyone knows about their Temple.
    Not every person who knows sees His light.
    Not everyone who sees the light will reach the Temple.
    But everyone has hope.


    We read in his short prose
    HEARTBEAT
    …I lie on Earth feeling her power behind my back. Lie down like me and start writing poetry... And you will hear my heart beating from the other side of the Earth. We write poems and look at one sky. Because there’s really nothing but heaven between us…

    There’s a deep emotion of longing in “Homeland”, for the poet who lives a far from the birthplace. This poem gives away too much images, figures, style and emotion, making Akhadov a highlighted name in a contemporary World Poetry,
    Homeland
    Where the weightless birds sing emerald songs,
    Where the flying sky is ringing from minaret heights,
    And the moon shines, ascending in a capsized abyss,
    And a variegated handsome hoopoe flashes in the morning...
    There, in the palms of the ridges, a mountain echo turns over,
    A above the seashore foliage frolics on wind,
    There people do not sleep only from love,
    there people cry only with happiness and laughter,
    Where I'm going back and I'm never gonna die...

    The poetry if translated into our language is no different than a Smile, understandable to everyone; such is the poetry of Eldar Akhadov, heart- warming, heart- soothing, intelligent and uplifting where nothing human is alien, where Metaphysical meets the Profane and Omni-significant in a broad vision and expression.
    Fund for Cultural Education and Heritage had ha a pleasure to both first publish the presentation of Eldar Akhadov and secondly bring him virtually to the International Poetry Festival, the sixth edition 2020, in Rahovec, Kosovo.

    Fahredin Shehu
    Academic, Professor,
    Prishtina, Kosovo

    НА СЕМИ ВЕТРАХ

     Опубликовано: 25-02-2021, 01:50  Комментариев: (0)
    Развеяв дребезги тумана,
    К Байкалу с ледяных вершин
    Текут ветра Хамар-Дабана:
    Култук, шелонник, баргузин.
    И вот унылый и напевный
    Уже один, как царь горы,
    Стремится хиус многодневный
    К просторам устья Ангары,
    Чтоб там, приникнув к Енисею,
    Исчезнуть где-нибудь весной
    Где плещут крыльями халеи,
    Кружа, как ирий неземной…
    Так, вспыхнув хлопьями, как замять,
    Небесная сырая кить,
    Опять мою встряхнула память
    Из бездны вытянув за нить
    Обломки детские игрушек,
    Автобус, сжатый в кулаке,
    Пески колючие ракушек
    И слёзы моря вдалеке,
    Не важно из какого сора…
    Мне дорог ваш священный дар:
    Хамсин, шарав, самум и бора,
    Сарма, хазри и гилавар…

    СТРАЖА

     Опубликовано: 28-01-2021, 20:01  Комментариев: (0)
    Цепью чёрной выстроена стража:
    Начеку дубинки и щиты.
    Трепещи, смутьян! Не вздумай даже
    Шевельнуться или вскрикнуть ты!
    Вьётся ветер в снежной круговерти,
    Изнутри выстуживая Русь!
    Ни его, ни Путина, ни смерти,
    Ни вот этой стражи - не боюсь!

    За Шушу

     Опубликовано: 25-01-2021, 11:33  Комментариев: (0)
    Наша жизнь состоит из случайностей, которые невозможно предугадать. Например, откуда было мне знать, что мой собеседник, Виктор Левченко, лежащий на соседней правой от меня койке в нашей шестиместной больничной палате, через 15 минут умрёт? А он так и сделал: говорил со мной, говорил, потом замолчал и умер. Это третий труп в моей палате номер 7 за последние несколько новогодних дней. Кроме того, ещё за двоими пришли ночью и молча увели их с вещами в ковидный корпус. Похоже, и сегодня ночью тоже кого-то уведут: ещё один товарищ резко затемпературил, захрипел и начал задыхаться. У нас хирургическое отделение, не ковидное. Как я сюда попал? Обстоятельства так сложились. Цепь обстоятельств: вынь любое звено - и всё могло бы сложиться иначе...
    Вот уже 12 лет у меня сахарный диабет. Осенью этого года он дал осложнение на ноги: начали опухать стопы. Несмотря ни на что, в условиях ограничений по ковиду я старался каждый день выходить на прогулку. Гулял возле дома. Автобусом пользовался редко: в октябре два раза и один раз в ноябре. И потому не знал о том, что с первого ноября появилось дополнительное требование властей: в маске теперь нужно было находиться не только внутри автобуса, но и на остановке. Как известно, десятого ноября при посредничестве России завершилась война между двумя государствами Закавказья. А через 12 дней, 22-го числа, мне понадобилось расписаться в бухгалтерских документах, для чего пришлось сесть в автобус и доехать до центра города. На это ушло минут 30. Оставалось дойти до остановки и уехать домой. Однако, перед самой посадкой в автобус я был задержан полицейским за то, что не надел маску на остановке и не имел при себе паспорта. Когда я показал свою именную социальную транспортную карту с ФИО и фотографией решимость полицейского задержать меня явно окрепла. На двоих других стариков без масок на остановке сержант уже никак не отреагировал. Я стал его приоритетом. В тот момент я, разумеется, понятия не имел о том, что задерживает меня волею случая (а случай - "бог-изобретатель" по словам Пушкина!) представитель национальности, только что проигравшей закавказскую войну! Задержать и наказать за что-нибудь именно меня для него, вероятно, стало идеей-премиум. Я говорил ему о том, что у меня больные опухшие ноги, что мнe нельзя их долго держать в тесной обуви. Бесполезно. Вместо часа с небольшим я провел в таком состоянии больше пяти часов. Естественно, моя болезнь от этого резко усугубилась. После того случая я уже был не в состоянии выходить из дома. Кончилось (надеюсь, что кончилось) тем, что меня увезли в хирургическое отделение больницы скорой помощи и ампутировали средний палец и часть плюсневой кости моей правой ноги.
    Я не стану ни судиться с тем полицейским, ни мстить ему. Парню всего двадцать с небольшим... А мой утраченный палец... Если это было так уж принципиально для составителя протокола: пусть считается пострадавшим за взятие Шуши. Мне для Родины пальца не жалко.
    Всё, что случается - к добру.
    Всегда и всюду помни это.
    И под дождём, и на ветру -
    Жизнь - праздник солнечного света!
    Неймётся горю меж людьми,
    Как ночи без еды и крова,
    Но жизнь - мелодия любви,
    И ею отзовётся снова,
    И вспыхнет пламенем костра,
    И одарит краюхой хлеба...
    Пронзают звёзды бездну неба,
    Как душу искорки добра.
    ESPERANZA
    No busquen su Templo en la tierra ni en el cielo.
    Tu templo est? en ti.
    No todo el mundo sabe de su Templo.
    No todos los que lo saben ven la luz del Templo.
    No todos los que ven la luz llegar?n al Templo.
    Pero todos tienen Esperanza.


    Нам всё время кажется, что сейчас – не обязательно, что можно сделать завтра, послезавтра, на следующей неделе, через месяц, не в этом году, а в следующем, не в следующем, а через пару лет… и так далее. Ну, вы поняли: чтобы насмерть убить какое-то дело, его надо постоянно откладывать. Откладывать можно всё - вплоть до того дня, когда откладывать уже некуда, не для кого… да и некому. Главный ресурс человеческой жизни – её время. Не деньги. Не связи. Не что-то ещё, а время жизни, которое невозможно вернуть себе никакими деньгами, связями, приказами или бомбёжками. Вообще ничем… Поэтому я должен сделать то, что делаю сейчас, в данный момент: рассказать вам о невероятной женщине по имени Надя… О русской аргентинке Наде Коваль.
    Чем больше узнаёшь человека, тем сложнее писать о нём. Но есть вещи, которые нужно делать сейчас и здесь, для которых никаких «потом» не существует и не может быть. Об этой удивительной сказочно богатой духовно, наделённой великим трудолюбием и талантом писательства русской женщине, нужно писать и писать, говорить и говорить, настолько многогранна и глубока её личность и необычна судьба.
    Всё то время, которое я листал её страницы в интернете, читал её статьи, книги и стихи, меня не покидало ощущение звучащей музыки – глубокой и широкой оркестровой симфонической музыки, наплывающей могучими волнами из ниоткуда, которое не здесь.
    Её мужем был друг моей юности Игорь Кузнецов, покинувший с семьёй Россию в девяностые годы в поисках лучшей жизни, и добравшийся до далёкой Аргентины вместе с молодой женой и двумя дочками. Я потерял следы Игоря давно и вряд ли нашел его, если бы меня не нашла Надежда. Она писала и размещала написанное на Прозе-ру, как делали когда-то очень многие. Игорь рассказывал ей обо мне, и, когда она увидела мою фамилию, то догадалась о том, что супруг имел в виду этого человека. Так мы познакомились. Сначала заочно, а потом я прилетел вместе со своей семьёй в Буэнос Айрес. И вот все мы встретились….
    Поскольку познакомились мы и встретились с Надей и её семьёй тогда, когда за плечами у каждого из нас уже был огромный период жизни, то и повествование о судьбе героини моего рассказа следует начинать с детства и юности, которые прошли у неё в Советском Союзе. А рассказать об этом лучше всего может кто? Она сама. Поэтому предоставляю слово самой Надежде Коваль: «Родилась я на Алтае, солнечным морозным полднем 31 января, поэтому, как полагают астрологи, вполне могу считать себя человеком счастливым. По их мнению, появиться на свет под знаком Водолея означает влиться в ряды многочисленных гениев и стать широко известной личностью со славой и богатством. А быть женщиной, рожденной под этим знаком, и подавно удача невероятная. Женщина-Водолей обаятельна и красива, независима и активна, умеющая вносить в любое занятие изящество и блеск. Я искренне признательна астрологам, но все же склонна считать, что всем лучшим, что у меня есть, обязана не могущественному Урану, а моим родителям.
    Хочу рассказать чуть больше о моем месте рождения. Если просто сказать, что родилась на Алтае, значит оставить читателя один на один посреди географических дебрей. Итак, на свет я появилась в городе Лениногорске, в Казахской ССР. Город с таким же названием был и есть до сих пор в Республике Татарстан. И это совсем не удивительно. В Советском Союзе имя «вождя мирового пролетариата», помимо населенных пунктов, носили улицы, метрополитен, дома культуры, колхозы, совхозы, учебные заведения, заводы, библиотеки, площади, парки и т.д. Но после того как СССР распался, о лидере большевиков как-то позабыли, и началась так называемая «деленинизация». Портреты сняли со стен, памятники, как символы дискредитировавшей себя идеологии, демонтировали, а все, что носило имя вождя, переименовали. Так нашему Лениногорску вернули его изначальное имя – Риддер.
    Расположен Риддер у подножия Алтайских гор – горного массива, проходящего по территории России, Китая, Монголии и Казахстана. История города берет свое начало в 1786 году, когда Филипп Риддер, прибывший на Алтай из Санкт-Петербурга, открыл в этих местах богатейшие месторождения полиметаллических руд. Позже около прииска появился горняцкий поселок, в котором, согласно переписи населения 1859 года, проживало три с половиной тысячи человек. Через двести с небольшим лет, на момент моего рождения, горняцкий поселок превратился в город с семью десятками тысяч населения.
    Папа назвал меня Надей, полагая, что я стану его Надеждой. Возможно, что в чем-то его ожидания оправдались. Думаю, в том, что моим основным занятием стало писательство. Сам он в течение большого количества лет пишет дневник и очень любит читать. О том, как я была в яслях – ничего не помню. А вот в детском саду научилась читать по крупным буквам популярной в те времена газеты «Правда». Во время музыкальных занятий любила танцевать под «Польку» Рахманинова. Но панически боялась игры со стульями. Их расставляли в круг на один меньше чем число участников, и надо было успеть занять свободный в тот момент, когда переставала звучать музыка. Очень не хотелось оставаться в проигравших.
    Школу я посещала с похвальным постоянством и ответственностью. До пятого класса училась отлично, в надежде, что поеду во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек», но туда в основном отправляли детей работников Горкома партии и крупных начальников. Распрощавшись с детской мечтою, продолжала быть отличницей, но делала это уже по привычке. В старших классах была выбрана секретарем комсомольской организации нашей школы. Благодаря присутствию на бесконечных комсомольских мероприятиях и форумах поняла, что не выношу политических массовок, хождения строем и пропаганды.
    Когда наступила пора выпускных экзаменов, нам нужно было сдать следующие предметы: алгебра (контрольная) и геометрия (устно), сочинение (письменно), литература, физика, химия, история и иностранный язык. В памяти осталось, как мы писали сочинение. Из предложенных трех тем, нужно было выбрать одну. Время написания – четыре часа. Я выбрала тему о Рахметове, главном герое романа Н. Чернышевского «Что делать?». Мы писали, а наши мамы в столовой готовили нам еду для перекуса. При этом то одна, то другая заглядывала в двери классной комнаты, чтобы продемонстрировать детям свою поддержку. Моя мама махала мне рукой с явным выражением недовольства на лице. Ей не понравилось, что я выбрала такую «сложную» тему. Она считала, что было бы проще написать сочинение на тему «Мое представление о счастье». Но выбор был уже сделан – я писала об «особенном человеке», революционере Рахметове, «верующим в неизбежную победу социализма». Как это ни странно, размышлять по поводу романа Чернышевского мне было легче, чем писать о счастье. Как говорится, на что голова настроена, туда и мысли льются. Но сказать, что в тот момент я была откровенна, тоже не могу. Скорее всего, это было проявлением конформизма, вполне объяснимого для секретаря комсомольской организации. Напряжение и нервозность на экзамене были вознаграждены прекрасными минутами возвращения домой по умытой нежным майским дождем улице. По завершении всех экзаменов нам выставили итоговые оценки за 10-летний период обучения в школе. В моем аттестате зрелости были одни пятерки, и мне вручили золотую медаль «За отличные успехи и примерное поведение».
    Учебу в общеобразовательной школе я совмещала с занятиями в школе музыкальной. Там зародилась моя огромная любовь к музыке, которая продолжается до сих пор. В шестилетнем возрасте мне подарили игрушечное пианино с восемью клавишами, на котором я одним пальцем выстукивала известную детскую песенку «Мишка с куклой бойко топают». В доме у нас имелся и настоящий инструмент – баян, который отец с благоговением вынимал из большого черного футляра всякий раз, когда к нам приходили гости. Он научился играть самостоятельно, но получалось у него вполне профессионально.
    Я с раннего детства мечтала стать музыкантом. Но моя мама была категорически против этого. Ей казалось, что жизнь артиста абсолютно беспорядочна, в ней нет ничего, кроме бесконечных гастролей и репетиций. А так как я окончила школу с золотой медалью, мне сам бог велел поступать в институт и делать себе «нормальную» карьеру. Ну, например, инженера. Мамины доводы оказались сильнее моих мечтаний, и я поехала в Москву, где поступила в Институт инженеров железнодорожного транспорта, на факультет «Мосты и тоннели». Почему я выбрала именно этот факультет? Да потому что мне понравилось его романтическое название!
    В институте я училась хорошо, потому что по-другому я не умела. Поступать иначе мне не позволяла моя совесть. Чтобы компенсировать отсутствие увлеченности в специальности, я решила параллельно заниматься тем, к чему лежала моя душа – то есть к писательству и музыке. Писала статьи для студенческой газеты, окончила курсы рабочих корреспондентов и стала членом Московского союза журналистов. В это же время я поступила в самый известный хор нашей страны – Московский хор молодежи и студентов под управлением прославленного хорового дирижера Бориса Тевлина. С этим хором я пела на сцене Большого зала Московской консерватории, зала им. П. И. Чайковского, посетила с концертами множество городов Советского Союза.
    После окончания института меня направили инженером на Муромский завод ж/б конструкций. Проработала там два года, а потом мне пришлось уволиться. Случилось это так. Вскоре после Нового 1985 года директор завода вызвал меня к себе в кабинет. Взгляд его светлых глаз был тусклым и невыразительным.
    – Присаживайтесь, Надя, – сказал он, оставаясь сидеть за столом для заседаний. – Я вчера получил письмо из Горкома партии, в котором сообщается, что ты поешь в церковном хоре. Но ведь ты и сама знаешь, что комсомольцы не могут быть верующими и ходить в церковь. Мне рекомендуют уволить тебя с завода. Что ты на это скажешь?
    Я слушала директора и чувствовала, как горячие волны растекаются по всему моему телу.
    – Что я могу сказать? Ходила в церковь, потому что мне нравится русская духовная музыка.
    – Понимаешь, – продолжал директор, – мне так надоела эта бюрократия, и у меня так болит печень, что хочется плюнуть на эту писанину! Поэтому будет лучше, если ты сама напишешь заявление об увольнении по собственному желанию.
    Выйдя из кабинета директора, я встретилась с секретарем заводской комсомольской организации.
    – Ну, что? Выгнали тебя? – с наскока затараторила она. – Слушай, ну вот никак не могу себе представить, как это ты стоишь и поешь «Господи, помилуй! Господи, помилуй!». Просто умереть со смеху можно!
    – Да уж, действительно смешно, – согласилась я и пошла к выходу, не желая продолжать разговор.
    После Мурома я вернулась в родной город, где поступила на работу на Лениногорский полиметаллический комбинат в качестве старшего экономиста финансового отдела.
    С распадом Советского Союза в моей жизни начались большие перемены. Впрочем, как и у многих других моих соотечественников. Русские из бывших союзных республик захотели вернуться на свою «историческую родину», то есть в Россию. В 1994 году моя семья переехала на Урал, в небольшой поселок под названием Бобровский, что в сорока километрах от Екатеринбурга. С распростертыми объятиями нас там никто не ждал – нужно было самим обустраиваться на незнакомом месте, искать жилье, искать работу и т. д. Топили в доме печь, чтобы не замерзнуть. На печи готовили еду. Воду носили ведрами с колонки – централизованного водоснабжения не было. На огороде растили картофель, морковь, огурцы, помидоры. Иногда приходилось и хлеб самим печь, когда предприятие задерживало выплату зарплаты и денег для покупки продуктов не было. Одним словом, проблемы и неустроенность не позволяли душе привыкнуть к новому месту. Поэтому через четыре года, в 1998 году, мы решили переехать на постоянное место жительство в Аргентину».
    Они прожили в Буэнос-Айресе двадцать лет. В другом полушарии, где не только времена года наоборот, другой язык, другая культура и традиции, но даже вода, текущая из крана в раковину, закручивается в противоположную сторону – не по часовой стрелке, а против! Они в совершенстве овладели языками – испанским (а Надя и английским), нашли работу, вырастили двух дочерей. Они многому научились впервые. «Много было и трудного, и интересного, и хорошего» - вспоминает Надя. К сожалению, пагубная привычка Игоря, поломавшая немало человеческих судеб по всей планете, повлияла и на их с Надей брак. После 24 лет совместной жизни они расстались…
    Когда моя семья (моя супруга Любовь Владимировна, сыновья Роман и Тимур, и дочери Мария и Руслана, ну, и, разумеется, я) со всеми нашими чемоданами и сумками прибыла в международный аэропорт Эсейса имени министра Пистарини города Буэнос Айрес, нас там встречала Надя. Несмотря на то, что они с Игорем давно уже жили раздельно, к нам они оба проявили внимание и такт в такой степени, что порой казалось, (если как бы не знать реальной ситуации), что они по-прежнему вместе. Благодарен им за это, молодцы. Мы познакомились с дочерью Нади и Игоря - Катей и её мужем Кевином. Молодожёны, они в тот год отмечали свою свадьбу на острове Кюрасао в Карибском море. Очень красивое место. Во время совместных экскурсий по Буэнос-Айресу наши дети, как мне кажется, успели даже подружиться между собой. Позднее в новой книге, посвящённой путешествиям в далёкие края, в статьи «Русская словесность в Южной Америке» (май 2017) я вспоминал о Наде и о том времени так:
    Верю, что и ныне русская душа вносит свой вклад в латиноамериканскую литературу. Так, мне, например, посчастливилось познакомиться и подружиться с эмигрировавшей почти два десятилетия назад в Аргентину Надеждой Коваль. Русская писательница и журналистка, ставшая со временем и испаноязычной, Надя Коваль живёт в Буэнос-Айресе с 1998 года. Работает Надя журналистом в Буэнос-Айресе. Ею написано более 100 статей о классической музыке для журналов о культуре и искусстве. Она - автор таких удивительных рассказов, как «Тайны театра Колон», «Пуччини. На трамвае по Буэнос-Айресу», «Игорь Стравинский в Аргентине», «Санкт-Петербург» Чечилии Бартоли», «Самосуд», «Презумпция невиновности», «Не плачь по мне, Аргентина!» и множества других. Её перу принадлежат чудесные книги - «Последний филантроп» (на русском языке) и «Sergei Prokofiev» (на испанском). О второй из них очень тепло отозвалась всемирно известная пианистка Марта Аргерих: «He recibido con alegr?a un ejemplar de la biograf?a de Sergei Prokofiev escrita por Nadia Koval. Encuentro sumamente interesante el hecho de que est? escrita por una compatriota suya que reside en Argentina. Martha Argerich» («С радостью приняла экземпляр биографии Сергея Прокофьева, написанной Надей Коваль. Для меня особенно важно то, что она написана его соотечественницей, проживающей в Аргентине. Марта Аргерих»).
    Помимо того, что она талантлива, как писатель и журналист, и что её испаноязычное творчество имеет своих читателей, Надя – ещё и надёжный друг, и душевный человек. Без поддержки её семьи и её личного участия в моём знакомстве с Латинской Америкой мне было бы значительно трудней. О театре Колон она может рассказывать бесконечно, причём, с доскональным знанием. О современной культурной жизни страны Гарделя и Борхеса она, как мне кажется, знает всё или почти всё.
    На прощанье 30 марта 2016 года мы сфотографировались в центре Буэнос-Айреса. Эту фотографию я храню дома и гляжу на неё время от времени, вспоминая своё латиноамериканское путешествие. Слева направо – Игорь Кузнецов, Надежда Коваль и Эльдар Ахадов. Место съёмки - авенида (улица) имени 9 июля рядом с перекрёстком - улицей Тьенте Хенераль Хуан Доминго Перон…
    В год 200-летия Майской революции (2010) Надя Коваль участвовала в конкурсе «Рассказы иммигрантов» и заняла в нём второе место. Это событие способствовало воодушевлению и творческой концентрации Нади, как литератора. Она закончила аспирантуру на факультете Критики Национального университета искусств в Буэнос-Айресе. В течение десяти лет Коваль успешно сотрудничала с аргентинским журналом по культуре «QUID», газетой «Rusia Hoy», а также с российскими электронными издательствами «OperaNews» и «Belcanto-ru». Помимо примерно 100 статей о классической музыке она брала интервью у таких выдающихся музыкантов современности, как композитор Родион Щедрин, пианистка Марта Аргерих, уругвайский композитор и дирижер Хосе Серебрьер, скрипачи Максим Венгеров и Элизабет Батиашвили, аргентинская виолончелистка Соль Габетта и многие другие. Надя Коваль – успешный писатель. Ею написаны книги на испанском языке «Sergey Prokofiev» и «Maestros de la m?sica», на английском – «Great musicians and their amusing stories». Вот какой отзыв я оставил на странице её книги в интернете в дни выхода в свет «Maestros de la m?sica»:
    “Эта книга написана удивительно добрым человеком и высокообразованной интеллигентной женщиной, прекрасно разбирающейся в мире музыки. Уверен, что весь испаноязычный мир любителей классической музыки будет благодарен Наде Коваль за этот изумительный кропотливый труд на благо великой Музыки. С почтением и низким поклоном, Эльдар Ахадов”.
    Насколько тонко она чувствует музыку можно судить по некоторым записям Нади на её страничке в интернете, например, вот по этой: «В прошедшее воскресенье на Plaza Vaticano около Театра Колон собралось более 4-х тысяч человек, чтобы послушать и посмотреть живую трансляцию оперы "Травиата". Это мероприятие было организовано по случаю празднования 160-летия со дня открытия первого Театра Колон.
    Я смотрела эту трансляцию дома, по телевизору. А через два дня видела спектакль непосредственно из партера. (Постановка Franco Zeffirelli, дирижёр Evilino Pid?, исполнители главных ролей Ermonela Jaho, Saimir Pirgu и Fabian Veloz.) И хотя музыкальная критика в прессе была умеренной, меня спектакль захватил, заставил сопереживать. Я вновь насладилась гениальной музыкой Верди. Заметила за собой, что в этот раз я не за голосами следила, а просто погрузилась в действие. И это, наверное, потому, что певцы прекрасно исполняли свои роли, буквально проживали их.
    Признаюсь, что немного волновалась за Pirgu, у которого накануне я брала интервью для журнала QUID. Он произвёл на меня впечатление серьёзного, думающего и ответственного музыканта. Поэтому мне очень хотелось, чтобы он и аргентинской публике понравился по достоинству».
    На русском языке у Коваль вышла новелла «Последний филантроп» и автобиографическая книга о жизни в Советском Союзе «Мое время. От оттепели до распада». Сейчас она работает над книгой «Русская музыкальная культура ХХ века». Её чудесные художественно прочувствованные и прокомментированные фотографии из творческих поездок в Италию, Францию, Англию, Нидерланды, Португалию, Грузию, Армению и Казахстан, об океанском путешествии на корабле из Буэнос-Айреса в Чили меж берегов Америки и Антарктиды, на мой взгляд, сами по себе являются произведениями искусства. Наверняка, её влияние сказалось на решении её дочери стать художницей: Катя замечательно рисует.
    Завершить свою работу о нашей выдающейся русской латиноамериканке Наде Коваль мне бы хотелось короткой поэтической зарисовкой Нади, потому что она ещё и поэт, и переводчик поэзии: именно ей принадлежит перевод огромного стихотворения выдающегося уругвайского поэта Эдуардо Эспины «Предметы без послесловия», опубликованный в восьмом номере всероссийского журнала «ЛиФФт», вышедшего в свет в Москве в октябре 2020.
    Московское утро
    За этим окном –
    ностальгическая повседневность:
    наполнена миска кошачья,
    струя бьёт из эмалированного чайника.
    Фен урчит в ванной,
    заглушая шестиразовое пикание радио.
    Намыты финики с курагою,
    жасминовый чай в чашке.
    У зеркала в прихожей –
    сложенный вчетверо
    новый платок
    для Литургии в Коломенском...

    САМАЯ КОРОТКАЯ НОЧЬ

     Опубликовано: 22-06-2020, 00:00  Комментариев: (0)
    Ещё вчера утром я полагал, что давно уже сказал на эту тему всё, что мог и на что имел право... Но тема захотела вернуться ко мне сама... И вернулась, хотя и с совершенно другого ракурса.
    В поездке на дачу в эти выходные не было ничего особенного. И те же шашлыки стояли «в программе дня». И та же баня. Всё, как обычно. Кроме одной детали: жена пригласила к нам гостей – семью из соседнего подъезда: маму с двумя дочками. Наш Тимур и их Соня вместе ездили в бассейн на тренировки, когда они ещё были. И, то Тимурина мама Люба, то Сонина - мама Ирина, поочерёдно подменяли друг друга, довозя детей до бассейна и забирая их оттуда после тренировки. Совместные проблемы сближают.
    Наше садовое общество называется “Берёзовая роща”. Несмотря на название, рядом с нами замечательный сосновый бор - и слева, и справа и ниже дач до самого Енисея. Красивое место. Но не берёзовое, а сосновое.
    Гости подъехали на час позже нас. Люба встретила их возле сворота с автотрассы, не зная о котором или не представляя себе, как он выглядит, его можно легко проскочить. Но в этот раз обошлось без приключений. Шашлыков нажарили. Отведали. Гостей попотчевали. Баньку затопили. И, хотя уже вечер, но время ещё светлое. А баньке нужно время прогреться. Чем гостей занять?
    Кто-то, похоже, что Люба, предложил сходить на сельское кладбище села Овсянка, там похоронен сибирский писатель Астафьев Виктор Петрович. От нашей дачи - ходьбы минут 10 спокойным шагом, а бегом по тропке - вообще 5 минут. Гости согласились. Мы оставили Тимуриного и Ланиного деда на банном хозяйстве, а сами отправились на кладбище: дети Ирины – Соня и Катя, наши дети - Тимур и Лана, подруги - Люба и Ира, ну, и я с ними – Тимурин и Ланин папа, Любин супруг. Итого семеро.
    Тропинка узкая – между заборами крайних дач и лесом. Затем неглубокий овражек. И на другом краю овражка – кладбищенские задворки. Светло. Тихо. Никого кроме нас. Географически кладбище села Овсянка находится возле трассы «Енисей» справа от неё в лесном массиве, в сторону реки Енисей, если ехать из Красноярска, между сёлами Овсянка и Усть-Мана. А от нашей дачи – несколько сотен метров по пересечённой местности, на которой мои городские туфли несколько раз предательски скользили, поскольку и трава, и грунт после недавних дождей были весьма мокрыми.
    Край кладбища села Овсянка представляет из себя заброшенную мусорную кучу из ветхих от старости, сгнивших и полусгнивших останков развалившихся искусственных венков, цветов, траурных лент… Всё перечисленное - в стадии крайнего разложения, не сразу можно понять, чем это всё когда-то было… Мне довелось побывать в центре Бунос-Айреса. Знаете, что находится в самом сердце аргентинской столицы? Кладбище. Чтобы попасть в него, нужно купить билеты в кассе. Потому что кладбище Реколета – национальная гордость страны! За ним уход – как за Большим театром в Москве! Знаете, куда привозят туристов со всего мира в Гаване? На кладбище Колона (так зовут Колумба в Латинской Америке). Почему? Потому что там покоятся лучшие люди той страны, которая продолжает ими гордиться, несмотря на любые времена и политические перемены.
    Мы слышим и читаем постоянно о том, как красноярцы и россияне гордятся писателем Астафьевым, как они его любят. Я был на кладбище, где помимо могил семьи Астафьевых, совсем рядом в нескольких десятках метров находится мусорная куча, олицетворение реального уважения и любви к русской литературе. Там покоятся соседи, друзья, родственники великого русского писателя. Кладбище не большое, сельское, здесь все – свои, все близкие, чужих нет … Чтобы прибраться, достаточно нескольких дней работы волонтёров. Но никого из них там не было никогда. Я верю только своим глазам.
    Уважение – это там, где ухожено ВСЁ кладбище, а не одна – две могилы, а рядом – хоть трава не расти! Уважение – в Буэнос-Айресе. Уважение - в кубинской Гаване. Но не здесь. Увы.
    На кладбище много семейных участков, где рядом похоронены муж и жена, иногда и их дитя, как у астафьевского комплекса из трёх могил: дочери Ирины, Виктора Петровича и его супруги - Марии Семёновны. Три надгробных камня. На первом – только имя – «Ирина». На втором – только подпись писателя и даты жизни: «1924 – 2001». На третьем скромно: «Мария Семёновна». Она скончалась в 2011, пережив великого мужа на 10 лет. На участке, в периметре ограды, напротив могил – округлая скамья. В дальнем углу – поминальный столик на несколько человек.
    Рядом, на семейных участках нескольких сельчан, видимо, наиболее известных и уважаемых в кругу земляков, всё значительно скромнее, но примерно в том же духе. В одном месте, ограниченном оградой на несколько могил, заметил поминальные стаканы. В другом – специальную баночку от ветра для свечи, чтоб не сразу сбивалось пламя. Заметил, что у некоторых могил нет могильных плит, зато внутри периметра, выложенного бордюрным прямоугольником, высажены в землю живые цветы. Значит, родные помнят человека… Постояли. Помолчали. И пошли обратно. Обратный путь, кстати, показался вдвое короче. Начало смеркаться.
    Гости и хозяева поочерёдно парились в баньке, младшие – Сонечка и Тимур – несколько раз выскакивали разгорячённые из парной и с энтузиазмом и визгом ныряли в детский надувной бассейн с водой, прогревшейся за день до температуры окружающего воздуха.
    Ребятня потом долго ещё не могла угомониться. То у них чаепитие, то выпрашивают сладкое, то хихикают под одеялом. Женщины с детьми улеглись на втором этаже. Мы с дедом – внизу. Дед хорошо протопил печку. В домике всю ночь было достаточно тепло. Даже душновато.
    Проснулся я среди ночи в душной темноте от ровного громкого неумолчного шума дождя. Не помню в каком часу. Громыхнуло вдали. Вскоре – ближе. Затем – совсем рядом, где-то почти над дачным домиком. Добавил в чайник воды и включил его. Вышел проветриться на открытую веранду, где воздух свежий, но над головой крыша, поэтому сухо...
    Все спят. Полная темнота. Ливень усиливается. То и дело грохочет гром и сверкают молнии. Вдали, через дачную улицу за чьей-то соседской оградой мигают огоньки сигнализации, вероятно, на автомобиле. Вернулся в кухоньку, вода закипела. Налил в кружку при свете молний. Свет не стал включать, дабы ненароком не разбудить остальных. Заварил в кружке пакетик чая и вернулся на веранду, устроился в деревянном кресле-качалке, подаренном женой на один из прошлых юбилеев. Кружку с чаем поставил перед собой на стол.
    Через мгновение мне почудилось, что за мной кто-то следит. Но вокруг только шум невидимого дождя, да слабенькое отдалённое мигание чьей-т соседской автосигнализации. Больше ничего нет. Однако, ощущение чужого присутствия не исчезает, а усиливается. Закрываю глаза и вдруг вижу перед собой одно из помещений красноярского литературного музея. Большое печальное застолье. Поминки по Астафьеву. И такой широкий печальный по-детски беззащитный голос Сергея Даниловича Кузнечихина, уже принявшего рюмку или две: «Залюбили мужика до смерти». А за порогом – вьюга плачет, завывает. Похожая на бесконечную очередь прощающихся с великим русским писателем в зале красноярского краевого краеведческого музея.
    При чём тут всё это? К чему вспомнилось вдруг?.. Повеяло нездешним холодом. Раскрываю глаза и вижу на расстоянии, но не так чтобы далеко – возле дальнего угла нашей теплицы три бледных свечения и вдруг понимаю – это они! Ближнее пятно - Мария Семёновна, юркая, глуховатая, неугомонная. Та, какой я её помню по жизни. За нею, как бы ею прикрываемый, Виктор Петрович Астафьев, тоже в точности такой, каким я его после концерта запомнил на Пушкинском празднике: седенький, в парадном костюме и валенках. Потому что шибко у него в ту пору мёрзли ноги, несмотря на летнюю погоду.
    Ирину я не помнил, третье световое пятно находилось поодаль от двух первых. В говорении слов не было никакой нужды. Мы понимали друг друга как бы из сознания в сознание, когда смысл ясен, хотя вслух ничего не произносится.
    - Мария Семёновна, помните меня?
    - Нет, не помню, а ты кто?
    - А я с книжкой своей к Вам на этаж в Академгородке поднимался. “Вся жизнь” называлась. Вы обещали супругу передать от меня на память.
    - Ой, да, где уж мне всех дарителей-то упомнить? Не взыщи, не помню тебя, сынок. А за книжку спасибо.
    - Вам спасибо, Мария Семёновна, я видел её потом в мемориальной овсянковской библиотеке-музее. В кабинете Астафьева...
    - Виктор Петрович, как мне теперь Вас звать-величать? Как обращаться?
    - А как раньше звал?
    - Петровичем.
    (Серчает)
    - Ну, так и зови, как раньше звал. Разве для нас что-то изменилось?..
    - Петрович, а Вы там встретили того, на чей почерк хотели взглянуть однажды в Москве?
    - Николая Васильевича? Встретил. Со всеми, с кем хотел, свиделся.
    - И что, он? Впрямь, без знаков препинания писал?
    - Правда (Улыбается, довольный).

    Дождь усиливается, вспышки молний и громовые раскаты, наоборот, начинают удаляться. Свечения, и без того, не яркие, бледнеют
    Пытаюсь напомнить Петровичу о случае, когда я явился к нему во сне.
    - Помните: ко мне подъехала золотая карета. В ней открылась дверца и меня поманила чья-то старческая рука в перстнях. Не Ваша. Я вошёл в карету и в тот же миг оказался сидящим на скамейке напротив Вас в старинной венецианской гондоле, управляемой мрачноватым мужчиной в чёрном при пылающем факеле. Такие же факелы мерцали возле собора Святого Марка. Мы молча плыли по каналу… Что это было?
    Однако, пока я пересказывал ему эту историю из моего давнего сна, случившегося уже после его кончины, три свечения окончательно растворились в предрассветном воздухе.
    Так я и не узнал его ответа… Интернета на даче не было. Мы вернулись в город около трёх часов дня. Наконец, добравшись до ноутбука, включаю его, вхожу в фейсбук и вижу приглашение на передачу Константина Александровича Кедрова, с которым мы в октябре прошлого года вместе с Костей Свиридовым и Сашей Карпенко устроили “побег” к дикому берегу Каспийского моря. Константин Александрович повествовал о Твардовском и… вдруг перешёл на Астафьева, вспомнив о том, как на церемонии награждения Пушкинской премией Виктор Петрович рассказывал ему о том, как односельчане (Константин Александрович так и не сумел вспомнить название “Овсянка”, но это в данном случае не так уж и важно) допытывались у него, как прежде у Твардовского его земляки: “А ты пишешь из того, что в памяти или… так?” “Или так” - отвечали и Твардовский, и Петрович. Я сразу представил себе выражение лица Петровича: с его всегдашней вроде простоватой, но оооочень мудрой хитринкой и лучиками улыбки в уголочках глаз.
    Вот такая выдалась у меня сегодня ночь воспоминаний. Самая короткая в году, между прочим.

    НЕСОГЛАСИЕ

     Опубликовано: 8-06-2020, 15:10  Комментариев: (0)
    Мне нравится то, что мы все с вами разные,
    Что вы со мной часто ни в чём не согласные,
    И что, ни на чьи не взирая веления,
    На всё у вас есть своё личное мнение.
    Мне то несогласие кажется знаковым:
    Весь мир оно делает неодинаковым,
    Живым, настоящим, ни с чем не рифмованным,
    Невыдуманным, озорным, очарованным,
    Единственным, в меру того одиночества,
    Где каждый живёт как ему того хочется.

    СТЕФАН ВЫШЕКРУНА

     Опубликовано: 26-05-2020, 06:10  Комментариев: (0)
    СТЕФАН ВЫШЕКРУНА


    "Мудрый человек пересиливает заблуждения на протяжении всей жизни, а глупый - создает их".

    "Любовь - это колыбель, точка отсчета и конечный охват чуда человеческой личности".

    "Будь загадочным, как ночь среди преступников, чьи отцы-божества - бриллианты."

    Биография

    Стефан Вишекруна родился в Требине, Республика Сербская, 9 декабря 1991 года. Его стихи на 7 языках опубликованы в 10 странах и представлены во Всемирной антологии в Индии, в Нью-Дели. В той же антологии присутствуют песни авторов, номинированных на Пулитцеровскую премию. Пожелаем талантливому сербскому автору из Боснии и Герцеговины творческих успехов!








    Gevedrebi Upalo, miets im adamians, vints ekhla am storpeps kitkhulobs, kvelaperi, rasats gevedreba! Miets srulad, rats shen shegtsevs mkholod! Ibednieros man mravalzhamier, da tuki ver gatsvedba amkhelas, rasats ki shesdzlebs. Miets jani mrteli da mokvasta sikvaruli, gageba da tanagrdznoba… Hqmen, rom mas suli gaunatyldes mkholod da koveltvis kvelaper arsebulis sikvarulit, aride mas sitkva ugirsi, shuri da tskena, omi da sikvdili, tkivili khortsisa da sulisa. Magram tuki khvedria es misi, mashin nu miatoveb mas da miets shveba..Ukhsen mas kvelaperi, rats ki kvelaze dzvirpasia mistvis. Da tuki givania es vedreba - nu moakleb mas gonebas. Ar vitsi, stsams tu ara am lotvissa imas, vints amas kitkhulobs amzhamad, magram kidevats rom ar stamdes upalo sheunde da sheetsie! De igrtdznos, rom marto ar aris, rom ugirs da ukvars vigatsas… Upalo, sikteo da shendobobav chemo! Momets am natvrisv asruleba! Amisrule ise, rom vidre ganvisveneb, vtkva:”Dideba Shenda Gmerto! Sheismine vedreba chemi…”

    Текст переведён на грузинский язык латиницей.
    Перевод доктора наук, профессора Иване Ментешашвили