Восточная притча

И жил он долго-долго, пока не пришла к нему смерть восточная Кирдык-ханум. Пришла и говорит:
- Я твоя Кирдык-ханум. Познай меня, о, мой счастливейший повелитель!
- Да, я согласен познать тебя, дорогая Кирдык-ханум, но кто мне докажет, что ты моя? Не сбежала ли ты от своего истинного хозяина, прослышав о моем мягком сердце и благочестивом поведении? Если вместе застанет он нас, не явится ли это причиной для его огорчения? Вспомни о том, кого оставила ты, последовав за мной!
- Никого не оставила, - отвечает Кирдык-ханум, - некого мне вспоминать. Ты один - мой хозяин.
- Хочешь ли ты сказать мне, что никто иной до меня ещё не предавался тебе? Разве может быть такое?
- Может, - отвечает Кирдык-ханум, - смертно лишь то, что есть. То, чего нет, - не имеет смерти…

Одна красивая девушка по имени Зохра встретила молодого парня по имени Сухроб. Она увидела его и сразу поняла, что ему можно доверять. И тогда она доверила ему самое дорогое – свою любовь. Сухроб ценил это доверие и всегда тщательно охранял то, что Зохра доверила ему. Он был очень аккуратный и внимательный: никого в дом не пускал, если не мог узнать, кто это так хочет проникнуть в его дом. Он всегда спрашивал у Зохры про её здоровье, дела, настроение, и даже иногда говорил ей разные приятные вещи, которые нельзя произносить вслух при посторонних.

Зохра была добрая девушка: она подметала двор, доила козу, готовила бешбармак и очень гордилась Сухробом. Поэтому каждый год у Зохры и Сухроба появлялся новый ребёнок. Дети росли, бегали по двору, играли, кричали, дрались, мирились и помогали своей маме доить козу, мыть полы и готовить дамляма. А изредка они даже сами подметали двор.

И все они выросли, и завели свои семьи, у Сухроба и Зохры появились внуки, которые иногда их навещали и ели много сладкого, потому что у бабушки всегда была свежая домашняя халва и рахат-лукум. Потом они вставали и уходили, а Сухроб и Зохра опять оставались вдвоём в своем старом домике.

Встретились на базаре двое.
- Эй, ты кто?! – кричит один.
- А ты кто? – отвечает другой.
- Я никто.
- И я никто.
- Как так?
- А вот так.
- Надо же! – удивились оба.
- Ну, а раньше-то ты кем был?
- Ой, кем только я раньше не был! И не спрашивай! Так вот и жил пока не понял, что лучше никем не быть, чем быть кем попало. Ну, а ты-то что? Тоже как я?

- Я – нет. Я сразу никем не был. А зачем? Спросу с меня никакого – раз я никто, а живу – дай Бог каждому: никаких проблем! Знаешь, такие как я – везде нужны. Мне даже царем стать предлагали. Отказался. Станешь царем – начнутся проблемы разные, претенденты на престол, наследники, лжедмитрии… Оно мне надо?

Как-то утром возле одной юрты в дикой степи на голой весенней ветке случайно выросшего дерева- чинары поселился молодой сорок.

И только он поселился, как тут же раздался в степи голос громкий озабоченный как бы не опоздать: «Однако, пора-быз автобыс-га!» И сразу из юрты ручейками побежали малые дети – много-много, мелкие-мелкие. Куда спешат?

Сорок был молодой, неопытный. Даже трещать пока не умел. Только головой вертел туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. И тут из юрты акя выходит – старенький, настоящий, про которых всякое пишут, никогда не знаешь – что от такого ждать.

Вот он встал посреди степи, шапку снял, лысину обтер длинным рукавом халата, который был на нем, и улыбается. А зачем?

Сорок затаился, смотрит исподлобья. Что будет? Дети-то кончились! Акя опустил руку свою в карман и достал оттуда часы маленькие золотые на блестящей цепочке из неизвестного металла желтого цвета. Ах, какие часы славные он достал! Крутятся они на цепочке туда-сюда, качаются вверх-вниз, солнечный свет источают во все стороны. Сорок совсем уже, совсем невозможно на ветке устраиваться, лететь надо, часы хватать.

«Эх, ты – ослиха!» - сказала ясноглазая лань, - «Ну, ладно бы, ты была пронырливой козой. Та нигде своего не упустит. Ладно бы, ты была ланью, как я: мною все восхищаются и многое прощают за мою красоту. Но ты-то как? Тебя-то зачем в лес занесло? Ты хоть знаешь: куда ты попала?» Лань, озираясь, перешла на шепот: «Тут же кругом – звери! Ты представляешь, что тут с тобой могут сделать?»

Ослиха, не поднимая головы, продолжала жевать траву. «Нет, ты действительно чего-то не понимаешь!» - не унималась раздраженная лань. «Ладно бы, ты была какой-нибудь овцой. Ту куда пошлют, туда и пойдёт. На то и овца. Но ты же – ослиха! Понимаешь? Ты – животное необычное! Не простая ослица, а ослиха настоящая! Редчайший случай. Ты должна понимать, что в лесу тебе нет места!» Ослиха подняла голову, взглянула на лань большими печальными глазами и… снова потянулась за сочной травой.

Нервы у лани не выдержали. Она сердито взбрыкнула копытцами, скорчила рожицу и убежала.

Если у тебя убыло нечто, не огорчайся, но возрадуйся за ближнего своего: ибо прибыло у него. У Бога всё соразмерно. И когда убывает твоё, прибывает другому. И когда прибывает тебе - у другого становится меньше. И так всегда. И потому: не спеши ликовать и не торопись огорчаться о себе, но умей сорадоваться другому и печалиться его печалями, ибо все они – из-за тебя.

Глава 1
Воля судьбы

Рассказывая о приключениях алмаза «Кохинур», я невольно упомянул о другой знаменитой реликвии - «Рубине Тимура». Следует сказать, что начиная с 1612 года эти два драгоценных камня «Кохинур» и «Рубин Тимура» волею судьбы всегда принадлежали одному владельцу, несмотря на то, что множество раз они переходили из рук в руки, путешествуя из Индии в Персию, из Персии в Афганистан, из Афганистана в Пенджаб и из Пенджаба в Англию.
Рассказ о знаменитом сокровище следует, наверное, начать с его второго «открытия». Ведь долгое время считалось, что этот камень утрачен навсегда... Хотя на самом деле всё было иначе.

Глава 2
Рубин-невидимка

После второй сикхской войны в 1849 году государственные драгоценные камни правителей Лахора перешли к английской Ост-Индской компании и были объявлены военным трофеем английской короны.
Вероятно, никто толком даже не рассмотрел присвоенные колонизаторами драгоценности. Все узнали только один крупный алмаз, знаменитый «Кохинур» - «Гору света». Он и был отправлен к королеве Виктории отдельно со специальным посыльным. Остальные драгоценности, среди которых находился и неузнанный никем «Рубин Тимура», были упакованы и отправлены в Лондон обычным транспортом, как самый обыкновенный почтовый багаж.

У одного падишаха была дочь. Как-то раз она вдруг решила выйти замуж. Падишах сначала очень обиделся, потому что его ни о чем не спросили, а потом успокоился, махнул рукой и согласился: дочь у него была одна и очень любимая.
Жена падишаха тоже сильно огорчилась, но доверилась мужу и не стала перечить дочери. Так дочь падишаха вышла замуж за кого хотела и переехала в другой город. От свадьбы молодые отказались. Не потому что денег жалко, а потому что им очень хотелось показать всем какие они нетрадиционные.
Дочь падишаха считала, что её любимый лучше всех на свете, даже лучше папы и мамы. Её возлюбленному было приятно такое слышать, потому что он тоже так считал. А поскольку он всё равно был самым лучшим на земле среди людей, то ему очень нравилось ничего не делать. Юноша спал, сколько хотел, ел, что хотел, любовался собой в зеркало и играл для себя на гитаре. Дочь падишаха доверяла ему во всем и никогда не перечила.
Отец и мать юноши не могли нарадоваться на свою новую родню и скоро переехали жить во дворец к падишаху. Так им было удобней радоваться.
Все знали, что у падишаха много сокровищ и поэтому молодым не о чем беспокоиться. Но знали о сокровищах и враги падишаха. Однажды, его недруги – цари и султаны - собрали войска и напали на страну, которой правил падишах. Они прислали ему вежливое письмо, в котором обещали никого не трогать, если падишах не станет им перечить и добровольно отдаст свои богатства.

Жили-были два приятеля Нурасан, и Нарабук. Говорили они на непонятном языке, ходили друг к другу в гости и любовались там удивительной лампой.
Лампа досталась Нарабуку в наследство от дедушки, который не умер, а просто слишком часто ездил по делам в соседний город и, в конце концов, переселился туда. А лампу он просто забыл дома по неосторожности. А потом её внук забрал.
Внук Нарабук иногда отдавал лампу Нурасану, чтобы тот подержал её у себя немножко, и, глядя на волшебный свет, всякий раз невольно вспоминал про то, что не он хозяин лампы и что настала пора её возвращать.
И Нурасан об этом исправно помнил. Всегда. Кроме одного раза, когда сильно обиделся на Нарабука, оттого что надо же иногда и обижаться на друзей: дружба потом ещё крепче становится. Нарабук после того случая с лампой, долго ещё прятал её в шкафу возле книг с непонятными заклинаниями.
И встречались они у подъезда и отправлялись в путь – дорогу на ночь глядя, попрощавшись на закате с ясным солнышком… Шли всю ночь, потому как обоим нравилось ходить вокруг дома Нарабука или Нурасана, и не только светить лампой впереди себя, но ещё и переговариваться на родном непонятном языке. Так и делали каждый раз.

Китаец Ляо всю жизнь мечтал о цветке Чжэнь. Когда он был ещё маленьким, мама Ляо часто рассказывала ему сказку о прекрасном цветке, который невероятно красив, нежен и благоухает так, что люди больше не в состоянии ссориться друг с другом. Они становятся учтивыми к старшим, интересуются здоровьем близких и стараются помочь каждому на своём пути. О таких хороших людях мама говорила: « Они знают запах цветка Чжэнь». Отец Ляо ещё до рождения сына ушел к далеким горам и не вернулся. Взрослые изредка поговаривали, что он пытался что-то найти, чего нет в обычной жизни..
А однажды, большая белая птица унесла мать Ляо в заоблачные края, откуда никто не возвращается, потому что там всем хорошо. Так сказали ему добрые соседи... У Ляо не было ни сестер, ни братьев, ни дядюшек, ни тетушек, он остался совсем один. Много страданий пришлось перенести ему в жизни, много счастья и любви встретилось ему на земле. Выросли его дети и внуки. И появились у внуков правнуки.. И все почитали его за мудрость, доброту и благочестие. И настал час, когда большая белая птица прилетела за ним.